На окраине стольного града, в Южном Тушине, разверзлась ныне сеча небывалая. Не саблями звенит, а словом правым. Не кровь проливается, а слеза обильная.

Вышел на поле то трёхглавый змей лиходейный. Головы у него: Банковая, Застройная да Спортивно-Купеческая. Задумал он землю ту светлую, что народом лелеяна, коммерцией своей тяжелой задавить. Мечтает на месте парка для людей да памяти для Героев — палаты каменные возвести, заборы глухие поставить. Хочет ценою всё измерить, душу места — продать, тишину — заглушить грохотом монет.

Но не стерпел смелый люд Тушинский. Объединились единой думою — старые да молодые, семьи целые. Взяли в руки не мечи, а подписи-стрелы. И натянули лук правды своей — пять тысяч стрел тех насчитали!

Бьется народ за светлое да доброе, что не купить, не продать. За право внуков на травке мягкой играть, за возможность ветерану у дерева посаженного тихо постоять. Борется за память — ту, что в сердцах, а не в отчетах.